Довольно сложно уместить на одной или даже нескольких страницах всю информацию о Сенсее Дэвиде Эйрзе, которая бережно хранится в памяти. Одних разговоров об этом человеке хватит на неделю непрерывного повествования. Но, согласно регламенту…Попробую суммировать.
Для меня лично взаимоотношения с Дэвидом Сенсеем строились в три этапа.
Поначалу это был некий недостижимый образ Великого Мастера. Нечто сродни благоговению я испытал при первой встрече. В первый раз на его семинаре я получил шикарный внутренний синяк на руке от его Ёнкадзё, который несколько дней дико болел, чем приводил меня в восторг. Потому как раньше я такого не испытывал. Я влюбился во всё, что он показывал и рассказывал и тогда я поставил себе четкую цель – научиться делать так же. Так многие начинают. Самым волнительным мне казался экзамен на оранжевый пояс (4 кю). Ровно до того момента, когда Дэвид Сенсей мимоходом спросил меня: «Ты будешь аттестовываться сегодня после семинара?». Я ответил: «Да, Сенсей, хочу попробовать».
И он сказал: «У тебя всё в порядке. Сдашь»
Для меня тот экзамен был самым трудным. Я потел, ноги тряслись, дыхание сбилось. Но когда Сенсей огласил результаты, я чувствовал себя так, как будто меня нарекли Великим Мастером. Очень яркое впечатление, до сих пор помню. И понимаю как важно такие моменты проживать.
Во время второго этапа Дэвид Сенсей открылся для меня уже не как образ, а как живой пример пословицы «Сколько потопаешь, столько и полопаешь». То есть, как у Ленина. «Учиться, учиться и еще раз еще раз» (шутка). Тот период для меня был наполнен постоянными тренировками. Изнуряющими. Настоящими. Его маленькое Додзё на Ленинском проспекте стало для меня местом постоянного притяжения. Постепенно приходило ощущение спокойствия. Я уже точно знал, что всё идет правильно. Простые и до бесконечности мистические советы Сенсея открывали секретные секреты. Он говорил: «Train, Vas. And then – train even more!» («Тренируйся, Вась. А потом – тренируйся еще больше!»). Таким образом мне открылся абсолютно живой человек. С шикарным английским чувством юмора. Безумно любящий всех женщин на свете, но открыто демонстрирующий свою любовь только жене Оксане (читать с улыбкой). Он тогда был очень популярен. Зал был достаточно полным учеников на каждой тренировке. Семинары, поездки…
Пока мы не похоронили Оксану.
И это было началом третьего и последнего этапа. Он был для меня недосягаемым Образом. Был и оставался Учителем. И вот мы стали друзьями. Причем с отчетливым подобием отношения отца и сына. Он очень любил Оксану. Нет, не так. ОЧЕНЬ. И это было испытание для нас всех. Здоровье начало подводить, глубокая тоска и постоянные душевные переживания не улучшали состояние. В тот период мне открылся абсолютно обычный человек. Со всеми своими достоинствами и недостатками. Различные семинары, частые тренировки у нас в Красногорском додзё и моя негласная «должность» штатного переводчика сблизили нас. Мы делились буквально всем. Через короткий промежуток времени он знал про меня всё. Буквально. И хорошее и плохое. А я знал то же самое о нем. И это была наша общая тайна. Мы шутили. Он продолжал нас учить. И это были волшебные перемены в нем, как только он выходил на татами. Все болезни, проблемы – оставались где-то за. Потом я отвозил его домой и мы снова говорили обо всем на свете. Он строил планы на жизнь. Травил анекдоты. Ругал таксистов. Много обсуждал политику. Давал советы в плане тренировок. Кое-что рассказывал «секретного». Несколько раз сказал, что любит меня как сына (непередаваемые ощущения для сироты).
Он много раз ложился в разные больницы. Но майские праздники 2019 года я не забуду. Они ожогом в памяти остались. Те дни, когда он лежал в реанимации были самыми сложными для меня. Злость и бессилие. Я ничего не мог сделать, чтобы ему помочь. Он просил меня забрать его домой, чтобы он мог умереть в своей постели. Я же каждый раз пытался уговорить его, чтобы он прекратил говорить о смерти и что он должен выйти из больницы на своих ногах. Что он может и должен это сделать. Я улыбался, говорил, что врачи видят возможность положительного развития событий, подбадривал его. И он делал вид, что мне верит. Мы шутили о красивых медсестрах.
А потом звонок вечером в субботу. Я много кого хоронил за свою недолгую жизнь. И Смерть людей давно для меня стала чем-то естественным, логичным. Но так я никогда не плакал, как в тот вечер. Детский вопрос «Ну почему?» из головы не выходил хотя разум всё давно понимал. Потом похороны. И пустота какая-то. Достаточно длительный период обучения, совместных поездок, дружбы как-то сразу сжался в один момент. Как-будто всё началось буквально вчера и почему-то вдруг закончилось. Странное ощущение.
И я так и не смог научиться называть его как он просил «просто Дэвид». Для меня он был и останется Дэвид Сенсей. Мой Учитель. Мой лучший друг. Osu

Очень быстро я понял,что нет лучшего боевого искусства,а есть хороший тренер, который влюбит ученика в это боевое искусство. Поэтому, в далеких 2000-х, узнав о том,что в Красногорск приезжает большой мастер Айкидо, собрал своих старших учеников и мы попали на семинар. Мои ученики к тому моменту уже имели звания и высокие пояса,но мы повязали белые пояса и уже стояли в рядах учеников Айкидоков. Сенсей узнав о том,что среди учеников стоят каратэки, очень обрадовался и сказал всем, что никакое искусство не имеет границ в развитии и чтобы повысить уровень, необходимо дополнять свои навыки другими искусствами. И добавил :- "надо учиться ,а не мериться ".

Меня порадовало, что этот учитель ничего не пытался доказать, не громко рассказывал, был естествен, полностью погружен в свое дело, он просто излучал энергию и гармонию. Очень быстро в додзё установилась особая, сокральная атмосфера, которую понимает тот, кто серьезно занимается. И я вспомнил восточную мудрость - " Настоящего учителя определяют по той атмосфере, которая устанавливается в его присутствии ".

Так мы познакомились. 

    Считается, что путь познания мира лежит через познания себя в этом мире и это верно. Это основа для настоящего боевого искусства, основа развития и познания, основа, если хотите, счастья...

    Это то, что нес и несёт через учеников по сей день этот светлый, настоящий человек- Сэнсэй Дэвид Эйрз.

Recently, Aikido Renshinkai lost a legendary teacher and early supporter of the organization, David Eayrs Sensei, who passed away from lung complications in Moscow, Russia this past May. Aikido Renshinkai extends its deepest condolences to all the friends, family, and aikidoka whose lives were touched by his. We present you with this interview of David Sensei and his aikido story. https://renshinkai.com/in-memory-of-david-eayrs-sensei/

---

В 2005 году мой друг Алексей пригласил меня на занятия Айкидо, тогда у меня было множество сомнений, всё это выглядело как гимнастика, или как тяжелая атлетика, мы применяли очень много силы, и это не было похоже на искусство, хотя конечно что-то боевое в этом было.

В том же году в красногорском додзё состоялся семинар под руководством сенсея Девида Эйрза 6 дан Ёсинкан Айкидо. Я был впечатлён тем, что делал сенсей Дэвид. Все вопросы отпали сами собой.

Та лёгкость, с которой сенсей Дэвид перемещался по татами, была удивительна. Высоки рост сенсея, как мне казалось, должен был сделать его перемещения неуклюжими, но этого не происходило. Сенсей казалось грациозно парил над татами, позже я узнал, что такие перемещения свойственны всем мастерам Айкидо высокого уровня. И что за этим не кроется волшебство, а это результат долгих и трудных тренировок, развивающих у занимающегося умение управлять своим центром тяжести.

Мой путь до первого дана занял 11 лет, и все эти годы сенсей Дэвид часто журил меня, часто обещая в следующий раз хорошенько треснуть бокеном, если я не исправлю: ногу, шею, спину, всё в общем-то. Не могу похвастаться, что Дэвиду сенсею нравилось, то, что я делаю на татами. Я мог похвастаться только тем, что раз за разом приходил и искал как исправить себя.  И сенсей Дэвид всегда в этом помогал, давая краткие и точные советы и рекомендации, которые за своей простотой скрывали необходимость долгих тренировок по исправлению замечания.

Первый дан не стал исключением, позже просматривая видео запись экзамена, я думал, что сенсей Дэвид был очень добр ко мне. Готовясь ко второму дану, я вспоминал строгий взгляд, и хотел в следующий раз смягчить взор сенсея.

В экзаменационной строгости сенсея Девида, всегда можно было увидеть отеческое отношение. Строгий отец понимает, что если он не будет требователен и безжалостен, то его дети вырастут слабыми и не готовыми к суровым реалиям самостоятельной жизни. Будучи твердым в своих убеждениях, он был максимально строг, при этом добр и мягок.

На вручении второго дана, сенсей сказал, что не думал, что я пройду так далеко, и что он многие разы ругался на меня и думал, что я не продолжу занятия из-за многих замечаний. Мой второй дан понравился сенсею, мне была приятна его отеческая улыбка в тот момент, это было как доброе напутствие на продолжение, на понимание того, что терпение и труд под руководством Мастера, всегда дают всходы.

Сейчас проводя занятия со своими учениками, я гляжу на портрет сенсея Дэвида, на стене в нашем зале и вспоминаю, как он любил своих учеников, как был добр и строг с нами и передаю его слова и знания своим ученикам.

Благодарю тебя Сенсей за то, как ты изменил меня и за тех друзей и товарищей которых ты мне подарил на пути Айки! ОСУ!!!